Русский костюм XVI—XVII веков. Национальные черты светской одежды

Посути говоря, «архитектура» женского костюма XVI века в Европе и русского XVI и XVII веков идентична. Широкое основание подола, упирающегося в пол, образует массивный фундамент, на котором возводится внушительное «здание» костюма.

Если в русском одеянии силуэт такого «здания» постепенно, как в равнобедренном треугольнике, сужается сверху, заканчиваясь «маковкой» — навершием убранства головы, то в европейском костюме эта плавная линия изгибается, делая остановку на линии талии, чем фиксирует для глаза женское естество, разбивая плавность формы и дробя поверхность и ограничивая декорацию. В русском костюме простор для орнаментальных ухищрений ограничен только общей протяженностью объема и физической возможностью использования одежды.

Эта норма прекрасного, как определенная эстетическая догма, уложенная в незыблемость этических и моральных установлений, опередила традиционность форм одежды и их преемственность. Одежды и уборы цариц после их смерти преемственно переходили со всею их казной к новым царицам, за исключением разве носильного повседневного платья, которое большею частию раздавалось на помин души родственницам бывшей царицы или же продавалось с целью раздать деньги, тоже на помин, по церквам и монастырям. Переходя по наследству, что-то использовалось непеределанным, что-то просто ушивалось по мерке. Таким образом, с одной стороны, согласно домострою «остатки и обрезки (от кройки тканей и других предметов) ко всему пригожаются в домовитом деле: поплатить ветчаново товож поортища или к новому прибавить или какое-нибудь починить; а остаток и обрезок как выручить, а в торгу устанешь прибираючи в то лицо, втридорога купишь, а иногды и не приберешь», с другой стороны — платья изнашивались, перешивались и исчезали в лоскутках проданные или в лучшем случае пожертвованные как вклады (если они были из драгоценных тканей). Таким образом, рачительные хозяева гардероба ничего почти не сохранили для истории. И только надо было быть Петром Первым, единственным императором в мире, чей гардероб в уникальной полноте, количестве и сохранности бережно донесен потомством до наших дней. Тем не менее розданный по придворному кругу и увезенный вместе с опальными и ссыльными боярами в глухие вотчинные места российской земли, костюм во всем своем великолепии декоративного разнообразия смешивался с крестьянским, купеческим и городским. Не отличаясь радикально в самой сути своего образного состояния, он знакомил с деталями и декоративными новшествами, образцами привозных тканей и орнамента.

Женщина в кокошнике Псковской губернии. Начало XIX в.

И входили в крестьянские одежды и уборы замысловатые формы корун и кичек, в набойке и вышивке появлялись новые образования, а домотканые породнились с покупной тканью, терялись фальшивые рукава, преобразуя царские телогреи в лямочные сарафаны. Пока мы можем только предполагать эту эволюцию, хотя логика движения формы подсказывает ее правомерность. Активность и подвижность женщин за пределами теремной жизни, не только в крестьянском быту, но и в черте города, окоротили те же телогреи, наградив их документальным названием «коротенькие». В конце XVIII века, когда провинциальная жизнь российских городов стала значительно активней, когда выделилось зажиточное крестьянство в деревне, внешняя образная сторона быта, особенно в костюме, разделилась на две линии. Одна — светская, продолжающая линию домостроя допетровской Руси, сильная в купечестве, сохраняющаяся в быту поморов и старообрядцев, населяющих вольный Север России. Другая — в крепостной деревне обширной территории России с ее южными землями и многообразием крестьянских общностей этнографического и территориального дробления.

Черты русского национального костюма

В первой линии сохранились черты русского национального костюма как союза народного крестьянского со светским княжеским. Эта форма костюма и была той удивительной стороной русской культуры, которая при всех ее точках соприкосновения с европейской шла своей стороной, соблюдая свои правила и выдерживая свои нормы красоты, изобретая нововведения и «новообразования», но оставаясь при этом верной своим древним традициям. Вот почему необыкновенные украшения головы в виде кик и кокошников, коими полон Русский Север и которые родились не раньше XVII — XIX веков, несут в себе знаки глубокой старины, а мастерство, с каким они исполнены, только подчеркивает эту связь. Недаром после Отечественной войны 1812 года официальный придворный женский костюм, приобретший черты русского крестьянского одеяния и исполненный декоративным обрамлением с некоторыми поправками на династические смены и европейскую моду, продержался весь XIX век. Многообразие традиционного декоративного умения питает в огромной мере и современное декоративное искусство и составляет едва ли не главную национальную черту вкуса и эстетических привязанностей. Собственно говоря, отечественное моделирование в сфере обращения к народному искусству, как мы уже замечали, не имеет себе равных на мировой арене искусства костюма.

Русский придворный костюм. А.И.Ладюрнер. Вид Белого (Гербового) зала в Зимнем дворце. 1838.

Декоративные свойства русского костюма, как и форма, были едины в допетровской Руси для обоих полов. Но облаченный деятельными посольскими, дипломатическими и военными обязанностями сильный пол в меру формировал и отшлифовывал свое одеяние: плащ и как принадлежность пола — штаны.

Княжеская одежда обогащалась драгоценными привозными тканями, регалиями и украшениями. Ко времени XVI — XVII веков одежда приобрела определенные черты европейского костюма, но, утяжеленная декоративным обрамлением, мехами и гиперболизированным объемом, резко отличалась от него.

Источник: Р. В. Захаржевская «История костюма: От античности до современности»

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий